Под Смоленском есть своя Красная Площадь


Под Смоленском есть своя Красная Площадь

На карте Смоленской области можно найти самые удивительные деревни. По интересным, а порой смешным названиям топонимов на Смоленщине можно написать трактат. Как живут обитатели  этих населенных пунктов? Для начала мы нанесли «рабочепутейский» визит жителям Луны и Красной площади.

Чтобы добраться до Луны, необязательно иметь в гараже ракету или луноход. Луна находится совсем близко — всего в 5 километраж от Кардымова. Почему деревне дали такое «космическое» называние сейчас уже никто не помнит. В администрации Тюшинского сельского поселения «подкинули» такую идею: возможно, территория деревеньки похожа на лунный рельеф. Но в Луне не оказалось ничего сверхъестественного: проселочная дорога, кое-где выложенная кирпичом, несколько беспорядочных построек и стандартный признак цивилизации — синий таксофон. Курчавый дым валил только из трубы одного дома. Но подобраться к нему оказалось не так-то просто — грозный пес, охраняющий территорию, вероятно, думал, что гости существуют для того, чтобы их «попробовать на зуб». Дверь приоткрылась, и на пороге появилась сухонькая пожилая женщина в цветастой юбке. Мария Никифоровна  Борисенкова и ее муж Владимир Васильевич — единственные обитатели Луны. Чета Борисенковых от «Большой земли»  не оторвана: есть и телевизор, и радио… Борисенковым не раз предлагалось сменить место жительства — уехать в город, но корни всегда тянули сюда, в родную Луну. Сказать, что деревня совсем скоро испустит свой последний вздох нельзя: летом на лунную землю высаживается целый десант дачников. Тут не летают на тарелках, а передвигаются на телеге с лошадью. Вот такая она, космическая романтика.

— Я же тут родился! В Луне раньше 32 двора было, а сейчас…   — Владимир Васильевич замолкает и многозначительно машет рукой. — Хорошо, что дети постоянно у нас гостят —  приезжают из Смоленска и Кардымова, привозят все, что надо. Ладно, всё, до свидания…

Дверь захлопывается, но я не обижаюсь: на деревню начинает опускаться ночь,  погружая в полумрак и  заросшее поле, и мертвые дома — страшновато…

Как живешь, Красная площадь?

По этой Красной площади никогда величественно не шли ни цари, ни президенты, а о борьбе с бюрократами слышали только по телевизору. А еще здесь нет Кремля, мавзолея и Казанского собора. К Красной площади даже не на любой машине подъедешь: вместо брусчатки — вязкая проселочная дорога, вся в рытвинах и лужах.

— Что я могу вам рассказать?   — неторопливо начинает свое повествование жительница Красной площади Надежда Щерба. — До войны это был поселок Красный, а потом его переименовали. Была у нас раньше прекрасная деревня: окружал ее сосновый лес, до районного центра было рукой подать, а через сто метров текла чистая река Сож, зеленели заливные луга — колхоз был как-никак. А сейчас ничего нет. Налоги  платим, а что толку? Поля как зарастали бурьяном, так и зарастают. У нас с мужем свое «сельское хозяйство» — под окнами трактор стоит, картошку выращиваем, на огороде копаемся, пруд недавно вырыли — теперь там утки плавают…  А еще есть куры, кролики, поросята и охотничья собака. Так и живем. Мы, кстати, единственные работающие в деревни. Трудимся в Хиславичах: я — медсестрой в неврологическом отделении, муж — фельдшером на скорой помощи. До Хиславичей можно и за 40 минут дойти. А еще такси ходит — плати сто рублей и поезжай себе до Красной площади. Но это, конечно, при копеечной зарплате непозволительная роскошь.  Магазина здесь вообще никогда не было, а автолавка сюда заруливать забывает… Я иногда сюда продукты приношу. Живу здесь уже 31 год. Деревня у нас хорошая, но умирающая. Я ее очень люблю, всем сердцем, поверьте…

Голубой газ так и остался голубой мечтой для жителей Красной площади. «Провести его стоит около ста тысяч. А где такие деньги взять?» — резонно спрашивает другой обитатель деревни Иван Тимашков. Даже если твоя прописка «Красная площадь», многие проблемы просто так не решаются. Тимашков — коренной жители Красной площади, в родном колхозе отработал трактористом почти всю жизнь. Сейчас Иван Евменович живет  один, внуки навещают его нечасто, но каждый день он выходит прогуляться по Красной площади  вместе с двортерьером Тузиком — скучно лежать целыми днями на печи. У Тузика умные и верные глаза. Создается впечатление, что  собак здесь вообще больше, чем людей.

Провожая меня, Надежда Борисовна просит прислать ей газету «Рабочий путь».

— Диктуйте адрес, — прошу я.

— Пишите. Красная площадь, Надежде Щербе.

Все просто, как в песне: «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз».

В 1962 году переименование деревень приобрело массовый характер: Чертовщину «превратили» в Дружбу (Шумячский район), Чертово — в Черемушки (Вяземский район), Кресты  — в Лесную (Екимовичский район)

Давали новые имена населенных пунктам и из-за их неблагозвучности: деревня Всходы в Гжатском районе до 1962 года величалась… Пустым Вторником. Березовками стали называть Брехаловку (Духовщинский район) и Воровскую Буду (Монастырщинский район). Небезызвестная Красная горка в Руднянском районе раньше писалась на конвертах как «Пузеки». Деревня Хонюки в Новодугинском районе стала Зеленой, Дурышкино в Руднянском «превратилась» в Соловени, деревня Безмозгие (Монастырщинский район) — в Майскую, Харино и Корытовка (Сычевский район) — в Черемушки и Заселье, Пустошь Поберезная (Касплянский район) стала называться «Заломаи».

До 1943 года, например, на карте области была деревня Горелая Елка (Шумячский район), Горные Синяки (Слободской район), поселок Америкашино (Вяземский район) и Бабин Дуб (Касплянский район). А не так давно «умерла» и еще одна деревня — Хреновая под Сычевкой.



При копировании или цитировании материалов с сайта vnedorozhniki-ussr.ru активная индексируемая ссылка желательна.