Удачное «вложение» или политический тупик?


Удачное «вложение» или политический тупик?

Когда жарким июльским летом 2001 года тогдашний Председатель КНР Цзян Цзэминь в  МГУ презентовал на русском языке только что подписанный российско-китайский Договор о дружбе, стратегическом партнерстве и взаимодействии, многие задавали вопрос: кому этот документ нужен больше – уходящему из власти китайскому руководителю или набиравшему силу российскому президенту В.В.Путину? Не скрывается ли за строками сухого официального документа нечто большее, чем декларируемое «партнерство и взаимодействие в XXI веке», например, скрытый «антизападный альянс»?  

К слову, китайско-американские отношения образца 2001 г. были гораздо хуже нынешнего «стратегического диалога» КНР – США. Тогда и в помине не было столь лестных сегодня Пекину американских предложений «поделить мир» (идея  G-2) и создать новую «Биполярную Систему» и пр. Наоборот, у китайцев еще были свежи воспоминания о бомбардировке ракетами НАТО посольства КНР в Белграде, другие обиды. Термин — «борьба с гегемонизмом» не сходил со страниц  ведущих китайских СМИ. Причем в российских и китайских проектах Договора были и более жесткие (антиамериканские) версии. Летом 2001 г. ни в Москве, ни в Пекине не предполагали, что произойдет осенью в Нью Йорке. Возможно, что если бы подписание происходило после 11 сентября,  акценты в Договоре были бы иными.

Российская мотивация была очевидна — застраховать в рамках высокого документа полученные в конце 1990-х годов Б.Ельциным от Китая политические дивиденды с учетом смены китайского руководства. Правда, настораживало то, что инициатором договора был все-таки Китай. И многие российские эксперты безуспешно пытались найти «тайный смысл» китайской инициативы. В конечном счете, все свелось к объяснению, что Цзян Цзэминь через Договор хотел бы  навсегда остаться в истории российско-китайского партнерства и передать «эстафетную палочку» этого партнерства новому руководителю – Ху Цзиньтао.

С китайской стороны в истории подготовки и подписания было много личного, субъективного. И, прежде всего, сам руководитель — обаятельный Цзян Цзэминь, бросающий на ходу  так хорошо знакомые русскому уху фразы типа: «Дела идут – контора пишет» и другие, явно приобретенные им в далекой юности в годы прохождения московской практики на заводе ЗИЛ. Многое выдавало в нем неформального друга России и еще больше друга ушедшего в прошлое СССР… 

Где проходит «черта» между равенством и зависимостью? Современные «версии» Договора.

Прошло 10 лет. Изменился Китай, очевидно, что в лучшую для себя сторону. Изменилась Россия. Изменился мир, который стал более непредсказуемым и опасным. Финансовые, природные, техногенные и прочие кризисы и катастрофы периодически встряхивают всех. Актуален ли в этих условиях российско-китайский Договор? Сохранился ли сегодня первоначальный смысл документа?

С точки зрения политической преемственности, плавная передача «эстафетной палочки» прошла успешно. Документ работает и новая связка «Д.Медведев – Ху Цзиньтао» действует достаточно эффективно.

Выполнен и другой «наказ» — закрыт территориальный вопрос.

Поставлена задача увеличить товарооборот с нынешних 60 млрд. долларов до 100 миллиардов в 2015 году и до 200 млрд. долларов к 2020 г.

Пошла первая нефть в Китай по новому трубопроводу Восточная Сибирь – Тихий Океан (ветка на Дацин).

23 июня с.г. подписано соглашение, по которому стороны будут расширять географические рамки прямой торговли в национальных валютах (рубль – юань), минуя доллар.

Растет интерес российского населения к китайскому языку и культуре, в том числе и при активной помощи 18 китайских институтов Конфуция, открытых от Владивостока до Калининграда.

Китайские руководители говорят о том, что в лице России они приобрели «прочный северный тыл» на долгие времена, а российские называют дружественный Китай «важным  политическим активом».

Все это так, но, тем не менее,  с каждым годом усиливается ощущение дискомфорта (для России), особенно, когда сравниваешь темпы развития и место российской и китайской экономик в мире. 10 лет назад такого ощущения не было. Часть экспертов говорит о том, что Договор, фиксируя формальное равенство в партнерстве, неофициально укрепляет политическую и экономическую зависимость России от Китая.

В российско-китайском партнерстве происходит накопление старых и формирование новых проблем, список которых явно расширяется. Он охватывает сферу международно-политического взаимодействия, исторических вопросов (трактовки истории русско- и советско-китайских отношений, включая договоры и их  «неравноправный» характер), прикладные, коммерческие вопросы (согласование цены на газ, пределы внедрения китайских компаний в российский ТЭК, сокращение военно-технических связей) и многое другое.

Расширение «списка озабоченностей» — процесс, в принципе, объективный. Возможно, что отсутствие противоречий как раз и ведет любое партнерство в тупик и застой. Налицо парадоксальная взаимозависимость — чем глубже партнерство, тем больше проблем. Мировой опыт, кстати, ее подтверждает. Все хорошо знают, как трудно складывались отношения внутри ЕС, как сложно порой развиваются отношения прямых союзников США и Японии и пр. Если спроецировать данный тренд на российско-китайские отношения, задаешься вопросом – где проходит черта, которая отделяет естественные противоречия от реальной угрозы «потопления» этого партнерства.

Возможно, что один из «рубежей» отчасти связан с усиливающейся асимметрией экономического развития России и Китая. Сегодня КНР по совокупному ВВП вышла на второе место в мире, обогнав Японию. РФ в китайском товарообороте  занимает 13 место (еще недавно она была на 9 – том). Китай в российском вышел в 2010 г. на первое. Т.е. КНР значительно меньше нуждается в нас, чем мы в ней.

В Китае на фоне растущей энергетики самоутверждения нации и элементов национализма, формируется еще одна чувствительная для партнерства тема – отношение простого народа к России. Несмотря на взаимные усилия руководителей двух стран перевести теплоту отношений с высокого политического уровня на «нижние этажи», общественное сознание китайцев в отношении РФ (особенно молодого поколения) противоречиво и неоднозначно. Например, австралийский политолог и дипломат Бобо Ло характеризует отношение китайцев к России, как «смесь скрытого презрения, остаточного уважения и стратегической осторожности». Утверждение спорное, но доля правды, особенно в части «остаточного уважения», к сожалению есть.

Китайцам импонирует жесткое поведение России в отношениях с Западом и очень часто модель поведения бывшего СССР в отношениях с США они пытаются привязать к действиям современной России. Так, большая часть простых китайцев с особой теплотой вспоминает президентство В.Путина, отдавая ему приоритет при сравнении с действующим «более мягким и лояльным», как они говорят, — Д.Медведевым. Им импонирует его «жесткий, агрессивный и напористый стиль», особенно в отношении США. Так, «мюнхенская речь» В.Путина, произнесенная на Международной конференции по политике безопасности 10 февраля 2007 года, была в свое время с восторгом принята китайцами. С этих же позиций в китайском Интернете, но уже критически оцениваются действия России, связанные с голосованием по резолюции 1973 в  СБ ООН в отношении Ливии и позиция по Сирии. При этом китайцев абсолютно не смущает, что их официальный представитель голосовал точно так же, как и российский. Но это святое. Значит так надо, говорят китайцы. А вот Россия должна была поднять  флаг борьбы против НАТО и США, как это делал СССР.

В китайской мотивации просматривается известная притча про мудрую обезьяну (Китай), наблюдающую с горы за битвой двух тигров. Правда, и обезьяна уже стала сама напоминать молодого хищника, да и тигры уже не те.  Один стареющий — США, другой наполовину ослабевший — Россия. 

Политически Договор работает сегодня на обе стороны и примерно в равной степени. Но стратегически, на перспективу, ситуация может и измениться. В какую сторону — точного ответа пока нет. Но очевидно, что и Россия, и Китай будут пытаться через сложившийся механизм оптимально встраивать своего партнера в собственную стратегию национальной безопасности и развития. У Китая это пока получается лучше. Как через КНР реализовать российские преимущества и как встроить растущего соседа  в российскую стратегию — отдельный вопрос.

В любом случае, Договор 2001 г. был удачной «политической инвестицией» России, поскольку сложившееся партнерство в связи с глобальным ростом Китая автоматически и постоянно поднимается в цене.  Это вложение неизбежно будет приносить дивиденды, которые Россия должна использовать. Если же Россия этого делать не станет или сделает неправильно, то не исключен и печальный сценарий, которым пугают некоторые политологи – сценарий превращения России в «сырьевой  придаток»  Китая.



При копировании или цитировании материалов с сайта vnedorozhniki-ussr.ru активная индексируемая ссылка желательна.